Владимир Павлович Бармин

До войны Владимир Бармин был главным конструктором компрессорного завода. Проектировал холодильники и морозильные установки. Серьёзно — холодильники. Термодинамика, компрессоры, теплообменники. Звучит не очень космически, правда?

22 июня 1941 года — война. Правительство приказало его заводу срочно наладить серийный выпуск пусковых установок для реактивных снарядов. Тех самых «Катюш» — легендарного оружия, наводившего ужас на врага.

Бармин справился блестяще. К декабрю 1941 года — всего за полгода — его завод выпустил более 400 пусковых установок, которые участвовали в контрнаступлении под Москвой. За всю войну под его руководством было создано почти 80 типов реактивных пусковых установок, 36 из них приняли на вооружение.

Это как если бы конструктор микроволновок вдруг стал строить боевые дроны. И построил лучшие в мире.

После войны Королёв собрал шестерых главных конструкторов — элиту советской ракетной программы. Каждый отвечал за своё: Королёв — за ракету, Глушко — за двигатели, Пилюгин — за систему наведения, Рязанский — за радиосвязь, Кузнецов — за гироскопы. А Бармин — за всё, что на земле: стартовые столы, заправочные системы, пусковые комплексы.

Этот «Совет главных конструкторов» — одна из самых крутых команд в истории науки. Шесть гениев, каждый — лучший в своём деле. Они спорили, ругались, не соглашались друг с другом — но вместе сделали невозможное.

Бармин был среди них единственным, кто не строил то, что летает. Он строил то, откуда летают. И это было не менее важно — потому что если стартовый комплекс не работает, самая гениальная ракета останется стоять на месте.

1957 год. Казахстанская степь. Жара, пыль, ветер. Здесь, посреди ничего, строят стартовый комплекс для самой большой в мире ракеты — Р-7 Королёва. И проектирует его Бармин.

Ракета весит 280 тонн. При старте двигатели создают тягу, способную поднять целый жилой дом. Пламя вырывается со скоростью 3 км/с при температуре 3000 градусов. Нужно придумать конструкцию, которая выдержит этот ад и останется целой для следующего пуска.

Бармин придумал гениальное решение — «тюльпан». Четыре огромных стальных «лепестка» держат ракету за середину. Когда двигатели набирают тягу, «лепестки» раскрываются в стороны, как цветок, и ракета уходит вверх.

С этого стартового стола 4 октября 1957 года ушёл в космос первый спутник. С него же 12 апреля 1961 года стартовал Юрий Гагарин. Сегодня этот стартовый стол называют «Гагаринский старт» — и он работает до сих пор! Ему почти 70 лет, а с него всё ещё отправляют корабли «Союз» к Международной космической станции.

В разгар холодной войны Бармин предложил идею, которая изменила мировую стратегию: прятать ракеты под землю. Звучит просто, но на деле — инженерный кошмар.

Представь: ракета высотой с многоэтажный дом стоит в колодце глубиной 30-40 метров. Сверху — бетонная крышка весом в сотни тонн. При запуске крышка сдвигается, ракета вылетает вверх — и всё это за считанные секунды.

Бармин был первым, кто предложил шахтное базирование баллистических ракет. Его инженеры разработали системы для ракет Р-12, Р-14, Р-9А, УР-100. Эти шахты стали основой ядерного щита страны.

Идею Бармина потом скопировал весь мир. Американские «Минитмены», французские, китайские ракетные шахты — все построены по принципу, который первым придумал советский инженер.

1980-е годы. Бармину за семьдесят, но он берётся за самый амбициозный проект в своей жизни — стартовый комплекс для системы «Энергия-Буран». Это советский ответ американскому «Шаттлу»: многоразовый космический корабль плюс сверхтяжёлая ракета-носитель.

«Энергия» — монстр. Стартовая масса — 2400 тонн. Это в 8 раз тяжелее Р-7, для которой Бармин строил Гагаринский старт. Масштаб совершенно другой: гигантский стартовый стол, подвижная платформа на рельсах, система газоотвода.

15 ноября 1988 года «Буран» совершил свой единственный полёт — полностью автоматический. Взлёт, два витка вокруг Земли, посадка — всё сделал компьютер. Стартовый комплекс Бармина отработал безупречно.

Это был последний крупный проект Бармина. Программу «Буран» вскоре закрыли. Но инженерные решения, заложенные в стартовый комплекс, используются до сих пор.